Роберто Ассаджиоли: надсознание как следующий этаж психики

Ошибка считать эго верхним этажом

Человек почти автоматически считает собственное сознательное Я центром и вершиной психики.

Есть тело, чувства, мысли, память, характер, привычки, убеждения, желания. Всё это собирается в знакомое внутреннее слово «я», и дальше кажется, будто конструкция закончена.

Можно изучать травмы.

Можно исправлять реакции.

Можно развивать волю.

Можно становиться более зрелым.

Но сама рамка остаётся прежней: существует личность, и именно она является окончательной формой человеческого сознания.

Роберто Ассаджиоли предложил гораздо более странную картину.

Он считал, что личность не исчерпывает психику.

Более того, психика имеет не только глубину, но и высоту.

После Фрейда человечество привыкло смотреть вниз. Бессознательное связывали с вытесненным, конфликтным, инстинктивным, травматическим. Где-то под сознанием хранятся желания, страхи, подавленные импульсы и всё то, что приличный человек предпочёл бы не обнаружить за завтраком.

Ассаджиоли не отрицал этого слоя.

Но считал его лишь частью картины.

Если психика действительно больше сознательного Я, почему бессознательное должно содержать только то, что ниже обычного уровня личности?

Почему из него не могут приходить творчество, прозрение, нравственная ясность, глубокое чувство смысла, необычная любовь, внутренняя собранность?

Так возникает вертикальная модель психики.

И в ней эго оказывается не вершиной, а промежуточным уровнем.

Кто такой Роберто Ассаджиоли

Роберто Ассаджиоли был итальянским психиатром и психотерапевтом, основателем психосинтеза.

Он начинал внутри европейской психодинамической традиции, был знаком с психоанализом, но довольно рано пришёл к выводу, что одной работы с вытесненным и конфликтным недостаточно.

Его интересовало не только то, почему человек страдает.

Его интересовало, каким образом человек способен становиться более цельным.
Отсюда и само название его подхода: психосинтез.

Не только анализировать отдельные части психики, но и собирать их в более устойчивую систему.

Ассаджиоли предложил модель, в которой присутствуют разные уровни бессознательного, поле сознания, личное Я и более широкий духовный уровень, связанный с тем, что он называл высшим бессознательным или надсознанием.

Это важно понимать правильно.

Его схема не является нейроанатомической картой мозга.

Нельзя открыть томограф и найти там отдельную полку «надсознание».

Это психологическая модель человеческого опыта.

Но именно в этом качестве она оказалась чрезвычайно важной: Ассаджиоли попытался дать научный язык тем состояниям, которые раньше почти полностью принадлежали религии, мистике и философии.

Не только глубина, но и высота

Классическая психология долгое время обращала особое внимание на то, что человек вытесняет.

Почему он боится.

Чего избегает.

Какие желания не признаёт.

Что произошло в детстве.

Какие конфликты управляют поведением.

Это необходимо.

Но Ассаджиоли замечает: психика способна производить переживания, которые трудно объяснить только конфликтом и вытеснением.

Иногда человеку приходит решение, которое он не выводил шаг за шагом.
Возникает творческий образ.

Неожиданно становится ясно, как нужно поступить.

Появляется чувство смысла, которое невозможно свести к выгоде.

Человек способен пережить любовь, не похожую на обычную зависимость или обмен.
Может возникнуть состояние внутренней ясности, в котором множество конфликтов вдруг перестают казаться окончательными.

Ассаджиоли относил такие явления к области высшего бессознательного.

Он не утверждал, что они обязательно сверхъестественны.

Его мысль была проще и в каком-то смысле радикальнее: не всё ценное в психике производится сознательным эго.

Это уже сильно меняет картину человека.

Если сознательное Я не является единственным источником мыслей, смыслов и направлений, тогда личность перестаёт быть абсолютным центром.

Она становится одной из форм организации более широкого психического пространства.

Надсознание

Одним из центральных понятий психосинтеза становится надсознание.

Под ним Ассаджиоли понимал не постоянное мистическое состояние и не особую «просветлённую личность».

Скорее это область психики, из которой могут возникать высшие формы человеческого опыта.

Творческое вдохновение.

Интуитивное понимание.

Глубокое нравственное чувство.

Переживание красоты.

Состояния внутреннего единства.

Чувство любви, которое не сводится к потребности обладать.

Резкое расширение перспективы.

Иногда религиозный или мистический опыт.

Для Ассаджиоли важно, что такие состояния не являются автоматически симптомами болезни.

Необычность сама по себе ещё не делает переживание патологическим.

Человек способен выходить за предел своего обычного способа существования без разрушения личности.

Это очень важный поворот.

Психология перестаёт видеть норму только как возвращение человека к привычному среднему состоянию.

Появляется возможность говорить о развитии не только как об устранении симптомов, но и как о расширении сознания.

Личное Я и более широкий центр

Здесь необходимо провести тонкое различие.

Ассаджиоли не предлагал просто уничтожить эго.

Он прекрасно понимал, что без устойчивого центра человек становится не свободным, а фрагментированным.

Личное Я выполняет важную функцию.

Оно удерживает внимание.

Принимает решения.

Организует опыт.

Позволяет человеку ощущать непрерывность собственной жизни.

Проблема начинается не в существовании Я.

Проблема начинается в отождествлении всего человеческого существования с этим уровнем.

Человек говорит:

«Я зол».

«Я боюсь».

«Я неудачник».

«Я сильный».

«Я мать».

«Я успешный».

«Я больной».

И постепенно переживание превращается в идентичность.

Ассаджиоли предлагает другое отношение.

У меня есть страх.

Но страх не исчерпывает меня.

У меня есть тело.

Но я не свожусь к телу.

У меня есть мысли.

Но я не равен каждой мысли.

У меня есть социальные роли.

Но ни одна роль не является всей моей сущностью.

Это уже начинает ослаблять жёсткость привычного Я.

Не разрушать его.

Расширять пространство вокруг него.

Разотождествление

Одной из ключевых практик психосинтеза стало разотождествление.

Само слово звучит немного громоздко, но механизм очень простой.

Человек учится различать себя и содержание своего опыта.

Я испытываю эмоцию.

Но я не эмоция.

Во мне возникает мысль.

Но мысль не равна мне.

Моё тело находится в определённом состоянии.

Но это состояние не определяет меня целиком.

На первый взгляд всё очевидно.

Но в реальной психике отождествление происходит постоянно.

Если человек долго чувствует тревогу, он начинает говорить: «я тревожный».

Если переживает провал: «я неудачник».

Если обладает властью: «я сильный».

Если становится родителем: «я прежде всего мать» или «я отец».

Функция незаметно превращается в сущность.

Ассаджиоли предлагает развернуть процесс обратно.

Не отрицать содержание.

Не избавляться от него.

А увидеть его как часть.

Это даёт очень важный эффект: между наблюдающим центром и переживаемым состоянием появляется расстояние.

И вместе с ним свобода.

Психосинтез не про бегство от личности

Именно здесь легко неправильно понять весь подход.

Если личность не предел, можно решить, что личность вообще не нужна.

Что эго нужно «убить».

Что зрелость состоит в растворении.

Что любые границы являются препятствием.

Ассаджиоли мыслит почти противоположно.

Прежде чем человек сможет расширить своё сознание, его личность должна стать достаточно собранной.

Нужна способность удерживать внимание.

Различать желания.

Регулировать импульсы.

Принимать решения.

Нести ответственность.

Интегрировать конфликтующие части.

То есть путь «выше личности» начинается не с отказа от личности.

Он начинается с её организации.

Это принципиально важно.

Если нет устойчивого Я, разотождествление легко превращается не в свободу, а в распад.
Если человек и так плохо удерживает границы, совет «ты не твои мысли и не твоя личность» может не расширить сознание, а окончательно его расшатать.

Поэтому психосинтез начинается со сборки.

Только потом возникает расширение.

Сначала собрать, потом выйти за рамку

Само слово «синтез» у Ассаджиоли не случайно.

Он видел человека как множество частичных идентичностей.

Внутри существуют разные желания.

Разные роли.

Разные субличности.

Одна часть хочет безопасности.

Другая свободы.

Одна стремится к признанию.

Другая презирает зависимость от чужой оценки.

Одна хочет близости.

Другая боится быть поглощённой.

Если эти части не осознаются, они по очереди захватывают управление.

Человек искренне считает каждое текущее состояние окончательной правдой о себе.

Психосинтез сначала создаёт более устойчивый центр, который способен видеть противоречия и не растворяться в каждом из них.

Только после этого появляется возможность обнаружить, что даже этот центр не обязательно является последним уровнем психики.

Эта логика очень близка к центральной мысли последней главы: прежде чем центр перестанет быть абсолютной точкой отсчёта, он должен вообще появиться.

Именно поэтому выход за предел личности нельзя путать с её отсутствием.

Духовный кризис

Ассаджиоли был одним из тех психологов, кто серьёзно относился к кризисам, связанным с духовным развитием.

Не всякий внутренний кризис является только патологией.

Иногда старый способ организации личности действительно перестаёт вмещать новый опыт.

Человек может переживать потерю привычного смысла.

Изменение ценностей.

Чувство отчуждения от прежней жизни.

Необычные состояния сознания.

Резкое усиление внутренней чувствительности.

Подобные процессы могут выглядеть тревожно.

Но Ассаджиоли считал важным различать разрушение психической организации и кризис перестройки.

Это различие тонкое.

Именно поэтому нельзя автоматически объявлять любое странное переживание «духовным пробуждением».

Человек действительно может нуждаться в клинической помощи.

Но и обратная ошибка опасна: всё, что выходит за предел обыденного опыта, считать симптомом, который необходимо немедленно заглушить.

Ассаджиоли пытался удержать обе возможности.

Высший опыт тоже требует интеграции

Даже глубокое переживание само по себе ничего не гарантирует.

Человек может испытать сильнейшее чувство единства, любви, ясности или присутствия и спустя неделю снова жить ровно так же, как прежде.

Опыт может быть настоящим.

Но психика не обязана уметь его интегрировать.

Более того, необычное состояние легко становится новым материалом для эго.
«Со мной произошло особенное».

«Я увидел то, чего не видят другие».

«Я вышел на более высокий уровень».

Так расширяющий опыт превращается в новый способ укрепить старый центр.
Это одна из тончайших ловушек духовного развития.

Эго способно присвоить даже собственное преодоление.

Именно поэтому значение опыта определяется не только его интенсивностью.
Важно, что происходит с человеком после.

Становится ли он спокойнее.

Честнее.

Менее зависимым от признания.

Более способным выдерживать противоречие.

Или просто получает новую красивую идентичность.

Духовная инфляция

Чем необычнее переживание, тем легче оно становится доказательством собственной исключительности.

Здесь и возникает опасность духовной инфляции.

Человек перестаёт считать себя обычным.

Он уже не просто живёт.

Он «проводник».

«Пробуждённый».

«Особенный».

«Тот, кто знает».

Формально эго говорит духовными словами.

Структурно ничего не изменилось.

Центр по-прежнему занят собой.

Только раньше он гордился статусом, интеллектом или силой.

Теперь гордится отсутствием эго.

Пожалуй, один из самых изящных человеческих фокусов: построить новую идентичность из убеждения, что идентичности больше нет.

Ассаджиоли важен именно тем, что развитие у него не заканчивается необычным переживанием.

Переживание должно быть встроено в жизнь.

Воля и выход за эго

Ещё одна важная особенность психосинтеза состоит в том, что Ассаджиоли уделял большое внимание воле.

На первый взгляд это может показаться противоречием.

Если задача состоит в выходе за предел обычного Я, зачем укреплять волю?

Но здесь снова работает принцип последовательности.

Слабое Я не становится свободнее, если его просто растворить.

Оно становится ещё более зависимым от внешних импульсов и внутренних состояний.
Воля позволяет личности организоваться.

Не делать всё, что хочется в данный момент.

Выбирать направление.

Удерживать решение.

Но зрелая воля постепенно перестаёт быть грубым контролем.

Она становится способностью согласовать собственное действие с более широким пониманием себя.

То есть сначала человек учится управлять собой.

А потом обнаруживает, что управление не равно абсолютному владению.

Надсознание не равно Абсолюту

Здесь важно поставить границу, которой старые основания почти не оставляли.

Раньше можно было слишком легко сказать: Ассаджиоли описывает надсознание, значит, это психологический эквивалент Абсолюта.

Но это слишком быстрый переход.

Надсознание у Ассаджиоли является частью модели человеческой психики.

Абсолют — уже метафизическое понятие, относящееся к вопросу о предельной природе реальности.

Одно не доказывает другое.

Ассаджиоли показывает, что сознательная личность может быть не последней доступной человеку формой опыта.

Он даёт язык для переживаний, превосходящих обычные границы эго.

Но вопрос о том, что эти переживания говорят об устройстве самой реальности, остаётся открытым.

Именно эта граница делает его подход особенно ценным.

Психология доходит до края собственной карты и не обязана притворяться метафизикой.

Что именно открыл Ассаджиоли

Главный вклад Ассаджиоли здесь не в том, что он якобы научно доказал мистические традиции.

Он сделал другую вещь.

Расширил представление о том, что вообще считать человеческой психикой.

Если человек способен на переживания, которые не сводятся к привычной биографии, роли, эмоциям и рациональному контролю, значит, модель личности как замкнутого центра недостаточна.

Эго остаётся необходимым.

Но перестаёт быть окончательным.

Это очень важная разница.

Психология уже не обязана выбирать между двумя вариантами:

либо человек остаётся обычной личностью,

либо распадается.

Появляется третья возможность:

личность может сохраняться и одновременно становиться частью более широкого поля опыта.

Финал

Роберто Ассаджиоли не доказал существование Абсолюта.

Не показал, что мистический опыт автоматически является истиной.

И не предложил уничтожить личность ради духовности.

Он сделал более фундаментальный шаг.

Показал, что сама привычная личность может быть не пределом человеческой психики.

Человек способен наблюдать собственные мысли, чувства и роли, не сводя себя к ним.
Способен собирать разрозненные части в целое.

Способен переживать состояния, которые выходят за привычный уровень эго, не теряя при этом реальность.

Это ещё не недвойственность.

Не исчезновение центра.

Не Абсолют.

Но без этого первого шага вопрос о них вообще невозможно поставить всерьёз.

Прежде чем спрашивать, что находится за пределами Я, нужно хотя бы допустить:

само Я может быть не всем пространством сознания.

© Марина Романова