Кен Уилбер: не всякое исчезновение «я» — просветление

Есть очень соблазнительная духовная идея: проблема человека заключается в его эго.

Эго отделяет нас от мира. Эго требует признания. Эго боится смерти, защищает свою значимость, сравнивает, присваивает, контролирует. Значит, рассуждение кажется очевидным: чем меньше эго, тем человек ближе к свободе.

Но здесь возникает неприятная проблема.

У младенца тоже нет зрелого автономного эго.

У человека с тяжёлым нарушением психической организации границы Я тоже могут становиться неустойчивыми.

В состоянии регресса человек способен терять автономность, сливаться с группой или другим человеком, плохо различать собственные желания и чужие.

А мистики разных традиций тысячелетиями описывают исчезновение отдельного Я как одно из высших состояний сознания.

Получается странная картина: младенец, человек в психическом распаде и мистик, переживающий единство с миром, оказываются подозрительно похожи.

Во всех трёх случаях привычная граница Я может быть ослаблена.

Неужели это одно и то же?

Кен Уилбер построил значительную часть своей теории именно на утверждении, что нет.
И путаница между этими состояниями, по его мнению, стала одной из самых серьёзных ошибок как материалистической психологии, так и романтической духовности.

Кто такой Кен Уилбер

Кен Уилбер — американский философ и теоретик сознания, один из наиболее известных представителей трансперсональной и интегральной мысли.

В своих работах он пытался соединить психологию развития, западную философию, исследования сознания и созерцательные традиции Востока в единую модель человеческого развития.

Его система со временем стала огромной: уровни, линии развития, состояния сознания, типы, квадранты. При желании внутри неё можно провести достаточно времени, чтобы самому начать нуждаться в карте.

Но для нашей темы особенно важна одна его идея: если эго не является последней стадией развития, из этого вовсе не следует, что его формирование можно пропустить.

Человек действительно может выйти за предел привычного Я.

Но сначала это Я должно возникнуть.

Два способа не иметь границ

Представим ребёнка первых лет жизни.

Он ещё только учится отделять себя от окружающего мира, понимать собственные желания, выдерживать отсутствие матери, различать «я хочу» и «мне дадут», обнаруживать, что другие люди существуют независимо от него.

Его границы ещё неустойчивы.

Теперь представим взрослого человека, много лет занимающегося созерцательной практикой, который описывает глубокое переживание единства: привычное разделение между «мной» и миром временно исчезло.

В обоих случаях мы можем сказать: жёсткая граница между субъектом и окружающим ослаблена.

Но причина противоположна.

Ребёнок не обладает устойчивой границей, потому что ещё не научился её проводить.
Мистик способен перестать переживать её как абсолютную, потому что уже способен её проводить и удерживать.

В одном случае различение ещё не возникло.

В другом оно существует, но перестаёт считаться последней истиной.

Именно это различие становится центральным у Уилбера.

Можно сформулировать совсем просто:

доэгоическое состояние не знает границ, потому что ещё не умеет их проводить. Надэгоическое может отпустить границы, потому что уже умеет их удерживать.

Внешнее сходство огромно.

Психологическая структура совершенно разная.

Ошибка смешения до-личностного и надличностного

Уилбер назвал эту путаницу ошибкой до/надличностного смешения.

Смысл её заключается в том, что состояния, находящиеся до формирования зрелого эго, и состояния, выходящие за предел зрелого эго, ошибочно помещают в одну категорию.

Причём ошибаться можно в обе стороны.

Первая ошибка характерна для жёсткого психологического редукционизма.

Если зрелая человеческая личность считается высшей возможной формой психической организации, всё, что выходит за её пределы, приходится интерпретировать как движение назад.

Мистический опыт?

Регресс.

Растворение границы Я?

Возвращение к младенческому слиянию.

Переживание единства?

Потеря дифференциации.

Тогда надличностное автоматически объявляется до-личностным просто потому, что теория не предусматривает ничего после зрелого эго.

Но существует и противоположная ошибка, особенно привлекательная для духовной среды.

Если отсутствие жёсткого эго считается признаком просветления, тогда любое ослабление границ можно романтизировать.

Регресс становится «возвращением к естественности».

Потеря критичности — «отказом от ума».

Зависимость — «доверием».

Неспособность удерживать собственные границы — «единством».

Психическая дезорганизация — «духовным пробуждением».

И вот здесь ошибка становится уже не просто философской.

Она может стать опасной.

Ребёнок не просветлён

Романтический взгляд на младенчество очень привлекателен.

Ребёнок ещё не испорчен обществом.

Не занят карьерой.

Не сравнивает количество подписчиков.

Не строит сложных социальных масок.

Не размышляет о собственной репутации.

Можно решить, что он находится почти в первозданной недвойственности, из которой взрослый человек трагически выпал.

Уилбер возражает: отсутствие развитого эго ещё не означает его трансценденцию.

Чтобы превзойти структуру, она сначала должна существовать.

Младенец не отказался от автономной личности.

Он её ещё не построил.

Он не преодолел различие между собой и другим.

Он только учится его создавать.

Поэтому развитие автономии не является духовной катастрофой.

Наоборот.

Способность сказать «я», отделить свои желания от чужих, выдержать разлуку, иметь собственную позицию, отказаться от требования группы, не раствориться в партнёре — огромные достижения психического развития.

Эго здесь не тюрьма.

Это конструкция, которую психике сначала приходится построить.

Психический распад тоже не просветление

Ещё важнее различать трансценденцию и дезорганизацию у взрослого.

Человек может потерять устойчивость идентичности.

Может перестать нормально различать внутренние переживания и внешние события.

Может ощущать разрушение собственных границ.

Может переживать грандиозное единство со Вселенной.

Некоторые описания действительно способны напоминать мистическую литературу.

Но одинаковые слова не гарантируют одинаковой психической структуры.

В одном случае ослабление привычного Я сопровождается большей ясностью, устойчивостью и интеграцией.

В другом — снижением способности ориентироваться в реальности.

Это принципиальное различие.

Недвойственность не должна означать неспособность понять, где заканчивается твоё тело.

Отказ от абсолютности собственного мнения не означает потерю критического мышления.

Переживание единства с другим человеком не требует неспособности сказать ему «нет».

Если после «преодоления эго» человек становится менее автономным, более внушаемым, хаотичным и зависимым, есть серьёзная причина спросить, произошло ли вообще движение вверх.

Возможно, конструкция просто дала трещину.

Эго не враг

Это одна из самых полезных мыслей Уилбера.

Духовная культура очень любит воевать с эго.

На него удобно свалить практически всё: тщеславие, страх, зависть, контроль, жадность, обиду, желание нравиться, потребность быть правым.

Но зрелое эго выполняет функции, без которых человек не становится свободнее.
Он становится беспомощнее.

Эго позволяет удерживать собственную идентичность.

Планировать.

Выбирать.

Нести ответственность.

Различать себя и другого.

Понимать последствия своих действий.

Защищать границы.

Откладывать немедленное удовольствие.

Сохранять решение, когда эмоциональное состояние изменилось.

Поэтому задача развития не состоит в том, чтобы уничтожить эго как ошибку природы.
Задача состоит в том, чтобы перестать принимать его за окончательную форму сознания.
Это совсем другой проект.

Превзойти и включить

Одна из важных формул Уилбера — развитие должно не просто отвергать предыдущую ступень, а превосходить и включать её.

Новая структура сохраняет функции предыдущей, но перестаёт быть ею ограничена.

Взрослый человек не уничтожает способность ребёнка чувствовать.

Рациональность не обязана уничтожать эмоции.

Духовное развитие не должно уничтожать способность мыслить рационально.

И выход за предел эго не требует потерять эго как функциональный инструмент.

Человек по-прежнему знает своё имя.

Помнит биографию.

Может вести переговоры.

Планировать поездку.

Защищать ребёнка.

Заключать договор.

Замечать манипуляцию.

Уходить из отношений, которые его разрушают.

Надличностное сознание, если оно действительно является развитием, не должно делать человека менее способным жить в человеческом мире.

Эго перестаёт быть царём.

Но остаётся хорошим чиновником.

И это, пожалуй, куда разумнее, чем казнить весь государственный аппарат в надежде немедленно получить Царство Божие.

Почему идея «убить эго» опасна

Представление о необходимости уничтожить эго особенно опасно для человека, чьи собственные границы ещё недостаточно устойчивы.

Если он плохо различает собственные желания и требования окружающих, ему нужно не меньше Я.

Ему нужно больше.

Если он не умеет отказывать, защищать себя, выдерживать чужое недовольство, принимать самостоятельные решения, совет «откажись от эго» может закрепить проблему.

Он будет терпеть вторжение и называть это принятием.

Подчиняться и называть это доверием.

Отказываться от собственных желаний и считать это непривязанностью.

Растворяться в другом и называть это любовью.

В духовной упаковке психическая незрелость выглядит особенно убедительно.

Именно поэтому последовательность так важна.

Сначала автономия.

Потом возможность увидеть предел автономии.

Сначала граница.

Потом свобода не считать её абсолютной.

Сначала Я.

Потом вопрос о том, всё ли это.

Состояние ещё не означает развитие

Есть ещё одна проблема, которую Уилбер подчёркивал особенно настойчиво.

Человек может пережить необычное состояние сознания, совершенно не находясь на соответствующем уровне психологической зрелости.

Мистический опыт способен случиться неожиданно.

Во время медитации.

Ритуала.

Молитвы.

Сильного кризиса.

Созерцания природы.

Иногда вообще без подготовки.

На несколько минут привычное чувство отдельного Я исчезает.

Человек переживает единство, огромную любовь, тишину или отсутствие границы между собой и происходящим.

Это может быть подлинным переживанием.

Но из него ещё не следует, что вся структура личности мгновенно перестроилась.

На следующий день человек может снова быть ревнивым, зависимым, высокомерным, импульсивным или одержимым собственной значимостью.

Он видел что-то за пределами привычного Я.

Но ещё не научился оттуда жить.

Это различие между состоянием и стадией развития чрезвычайно важно.

Пиковый опыт может длиться десять минут.

Психологическая перестройка занимает годы.

И человечество, естественно, предпочло бы десять минут.

Просветление в пятницу, истерика в субботу

Именно здесь становится понятной одна из самых странных особенностей духовной среды.

Человек способен совершенно искренне пережить глубокое состояние и одновременно оставаться психологически незрелым в других областях жизни.

Одно не отменяет другое.

Можно иметь необычный медитативный опыт и плохо строить отношения.

Можно переживать единство и быть нарциссически зависимым от признания.

Можно прекрасно рассуждать о непривязанности и болезненно реагировать на критику.

Можно говорить об отсутствии отдельного Я и очень внимательно следить, достаточно ли окружающие уважают твоё просветление.

Это не обязательно означает, что первоначальный опыт был фальшивым.

Это означает, что опыт и структура личности развиваются не синхронно.

Именно поэтому яркость переживания ничего не гарантирует.

Главный вопрос начинается после него.

Интеграция

Что произошло с человеком через месяц?

Через год?

Стал ли он устойчивее?

Способен ли лучше выдерживать неопределённость?

Уменьшилась ли необходимость постоянно защищать собственный образ?

Стало ли меньше автоматической агрессии?

Больше ли он способен видеть другого человека, а не только собственные проекции?

Может ли сохранять границы без ненависти?

Может ли признавать ошибку без разрушения самооценки?

Вот здесь необычное состояние начинает превращаться в развитие.

Не потому, что человек снова и снова воспроизводит экстаз.

А потому, что меняется сама организация жизни.

Высший опыт должен быть интегрирован.

Иначе он остаётся красивым эпизодом биографии.

Или, что ещё хуже, новой медалью на груди эго.

Самая хитрая идентичность

Эго способно присвоить даже идею отсутствия эго.

Это почти идеальная ловушка.

Человек сначала строит идентичность вокруг денег, привлекательности, профессии, интеллекта или статуса.

Потом обнаруживает духовность.

Старые основания кажутся примитивными.

И появляется новая идентичность:

я осознанный;

я пробуждённый;

я уже не живу из эго;

я вижу то, чего другие пока не видят.

Конструкция осталась прежней.

Изменилась только валюта превосходства.

Поэтому настоящий выход за предел эго невозможно надёжно определить по словарю человека.

Он может говорить исключительно о Боге, Абсолюте и недвойственности и оставаться полностью организованным вокруг собственной значимости.

И наоборот, человек может вообще не пользоваться духовным языком, но обладать гораздо меньшей зависимостью от защиты собственного образа.

Уилберовское различение состояний и уровней развития позволяет не попадаться на внешнюю форму.

Что тогда означает выйти за предел Я

Не уничтожить личность.

Не забыть биографию.

Не потерять способность отличать себя от другого.

Не отказаться от желаний.

Не превратиться в пассивное существо, которому всё одинаково.

Речь идёт о другом изменении.

Я перестаёт восприниматься как абсолютный центр всей реальности.

Мысли остаются, но уже не каждая мысль становится истиной.

Эмоции остаются, но не каждая эмоция требует немедленного действия.

Личность остаётся, но перестаёт восприниматься как окончательная сущность.

Граница остаётся функционально.

Но перестаёт быть метафизической стеной.

Именно поэтому зрелое надличностное состояние парадоксально.

Человек способен быть собой и одновременно не считать это «собой» всей реальностью.

Недвойственность не равна экстазу

Ещё одна важная ошибка — представлять недвойственность как особое эмоциональное состояние.

Будто человек должен постоянно чувствовать восторг, любовь ко Вселенной и золотой свет внутри головы.

Но любое состояние приходит и уходит.

Экстаз заканчивается.

Спокойствие сменяется раздражением.

Концентрация рассеивается.

Если недвойственность зависит от конкретного эмоционального режима, она превращается просто в ещё одно состояние, которое человек пытается удержать.

А это снова возвращает нас к старому эго:

я хочу сохранить особое переживание.

В более зрелом понимании речь идёт не о бесконечном пиковом состоянии, а об изменении самой перспективы.

Субъект больше не переживает себя совершенно отдельной сущностью, которая стоит напротив мира и должна непрерывно защищать своё существование.

При этом обычные функции сознания сохраняются.

Человек продолжает жить.

Просто центр перестаёт требовать статус Абсолюта.

Где заканчивается Уилбер

Здесь важно не заставлять его теорию доказывать больше, чем она может.

Уилбер предлагает модель развития сознания, в которой эго не является последней возможной ступенью.

Он показывает, почему надличностные состояния нельзя автоматически сводить к регрессу и почему регресс нельзя автоматически выдавать за духовность.

Это уже очень много.

Но из самой структуры модели ещё не следует существование метафизического Абсолюта.

Даже если человек способен пережить состояние без привычной границы между субъектом и объектом, остаётся вопрос: что именно означает этот опыт?

Это особенность человеческого сознания?

Более точное восприятие реальности?

Особый режим работы мозга?

Контакт с тем, что духовные традиции называют Абсолютом?

Психология развития не может решить этот вопрос одна.

Но она способна расчистить территорию.

И убрать одну очень серьёзную ошибку.

Сначала стать собой

Главная мысль Уилбера звучит почти парадоксально.

Чтобы перестать считать себя отдельным абсолютным центром мира, сначала нужно стать достаточно отдельным центром.

Нужно научиться говорить «я».

Иметь границы.

Выдерживать одиночество.

Не растворяться в другом.

Уметь выбирать.

Нести ответственность.

Не зависеть полностью от одобрения группы.

Только после этого отказ от абсолютности Я действительно может быть свободой.

Иначе под красивыми словами о растворении легко скрывается невозможность состояться.

Поэтому зрелость движется не от эго к его уничтожению.

Она проходит через него.

Личность строится, становится устойчивой, интегрирует свои части, учится существовать автономно.

И только тогда обнаруживает странную вещь:

возможно, всё это было необходимо не для того, чтобы навсегда запереться внутри себя.

А для того, чтобы однажды суметь выйти за собственные пределы, не разрушившись.

Финал

Кен Уилбер провёл границу там, где её особенно легко потерять.

Отсутствие устойчивого Я и выход за предел устойчивого Я не одно и то же.

Ребёнок ещё не отделил себя от мира.

Человек в состоянии психической дезорганизации может утрачивать уже сформированное различение.

А надличностное развитие предполагает совсем другое: способность перестать считать это различение окончательным, не потеряв его как функцию.

Поэтому эго не является врагом духовного развития.

Оно его необходимый этап.

Его не нужно уничтожать раньше времени.

Его нужно построить настолько хорошо, чтобы однажды оно смогло перестать считать себя хозяином всего дома.

Чтобы выйти за предел себя, сначала нужно иметь того, кто способен этот предел выдержать.

© Марина Романова